Любовь, свобода и воля - триединая основа мировой культуры

Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Философия. Филология.» – 2006. – № 1 (4) стр.222-225

 

© и. О. Агапов

 

Данная статья – первое приближение к теме, затрагивающей основополагающие для человеческого творчества понятия любви, свободы и воли, укорененные в христианстве. Творчество предстает здесь как раскрытие Богом заложенного человеческого потенциала на путях постижения красоты, гармонии и смысла сотворенного Художником и Поэтом мира, как сотворчество с Ним.

Ключевые слова:  творец, творчество, любовь, свобода, воля, культура, искусство.

 

В книге Бытия, рассказывая о творении мира, пророк Моисей сопровождает рассказ рефреном: «И увидел Бог, что это хорошо» (Быт. 1, 10, 12, 18, 21, 25); «и вот, весьма хорошо» (Быт. 1, 31). В церковнославянском переводе читаем вместо слова «хорошо» – «добро». Современный богослов священноинок Симеон (Дурасов) переводит данные места со словом «прекрасно», в отличие от «хорошо» и «добро», читаемых в Синодальном издании и в старославянском переводе: «…Стоящее в греческом переводе Семидесяти толковников слово имеет ярко выраженный эстетический смысл, который у греков был традиционно связан и с этическим»[1].

«Поэтом неба и земли» называет Символ веры Бога (слову «Творец» русского перевода соответствует «Поэтес», т. е. «Поэт» греческого оригинала). Бог творит мир, подобно поэту и художнику, и, как художник, радуется красоте своего творения. Как пишет свт. Ириней Лион-ский: «Он Сам по Себе устроил, избрал и украсил и содержит все, а во всем и нас и этот наш мир»[2].

«Кто исчерпал воды горстью своею и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы?» (Ис. 40, 12) – риторически вопрошает пророк Исаия, закладывая основы эстетики, понимания связи меры и красоты.

Человек – венец творения, образ и подобие Божие. Как образ Божий, человек – разумное существо, личность (т. е. обладает самосознанием, свободой и самотождественностью), подобием же становится постольку, поскольку укрепляется в доброделании, живет в воле Божией. Святитель Афанасий Великий, описывая творение человека «по образу Божию», подчеркивает, что это означает, прежде всего, – по образу Бога Слова, так как главное в образе Божием – словесность (разумность) человека[3].

Человек призван к соработничеству Богу, призван к сотворчеству. Творческий человеческий потенциал заложен Богом и является неотъемлемой частью природы человека.

«Бог есть Любовь, и пребывающий в любви, пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4, 16), – учит нас апостол Иоанн. Творение мира состоялось по Любви Бога, в силу желания Его приобщить к своему Блаженству и Любви сотворенный мир. Любовь – одно из основных, фундаментальных понятий Нового Завета, именно на ней должны строиться отношения людей друг с другом и с Богом: «Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога; и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога…» (1Ин., 4, 7–8 ). Мы видим, что апостол Иоанн связывает богопознание с любовью, апостол Павел говорит о знании как Божием даре за любовь к Нему: «…Кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8, 3). Любовь в Новом Завете – высшая ценность, перед которой все – ничто: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13, 1–3 ).

Творческий потенциал человека – потенциал любви. Только любя человек способен творить. Любовью художник и мыслитель прозревают тайны мира, любовью видят и слышат, любовью подвигаются на труд. Если человеком движет тщеславие или гордыня, похоть или (и) сребролюбие, то его творчество бесплодно и бесполезно. Это – паразитирование на божественном даре, по сути – подделка, эрзац.

Если попытаться с христианских позиций осмыслить сам феномен искусства, то не будет большой натяжкой сказать, что искусство – одна из форм религиозности человека. Как известно, «religio» в переводе с латыни означает «соединение», «связь». Собственно религия – попытка воссоединения человека с Богом. Но не только с Ним была порвана связь. Пропасть отчуждения легла и между человеком и миром. Искусство, в различных своих формах, – попытка преодоления этого отчуждения. Человек «вспоминает» о своем творческом предназначении (а человек создан соработником, помощником Творцу в деле обожения мира) и о былом глубоком знании мира, позволявшем давать верные, с точки зрения прозрения сущности, имена животным. Вспоминает и пытается в творческом усилии опять начать «давать имена». Художественные произведения – это раскрытие еще того, райского, потенциала. Дар подлинного художника – это всегда Божий дар, дар любви. «Искусство является попыткой переселить окружающие нас явления, предметы, лица в вечность, высвободить их из-под власти времени, разрушения и смерти. Сопоставляя это положение со словами Апостола ("Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих. Потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле Покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих" (Рим. 8, 19–21). – и. О. А.), можно сказать, что искусство выражает "надежду творения", как она открывается художнику сообразно мере его таланта и проницательности. Искусство является как бы неким долгом, который платят природе сыны Адама, пока не достигнут главного, что она ждет от них, – "откровения славы сынов Божиих", которое избавит ее от бесконечной череды рождения и умирания»[4]. Но природа человека сильно искажена отпадением от Бога, и он, зачастую, идет «вслепую», давая жизнь тем творениям, которые берут свое начало не столько из Богом данных талантов любви и видения подлинной сути сотворенного, сколько из страстей и похотей отпадшего от Бога и осуетившегося разума, развращенного своим «поклонением твари вместо Творца».

В любом произведении можно условно выделить два (или один из двух) типа авторского сознания: 1 – непосредственно воспринимающее мир и старающееся как можно полнее передать это свое восприятие, впечатление с помощью звуков, слов, ритма, красок, или же – 2 – воспринимающее мир опосредованно, через призму признаваемых объективными законов, точек зрения, с «оглядкой» на готовые формы и жанры. Доля того или иного типа подхода к миру может меняться как у отдельного художника, так и в отдельном произведении. Возможны и другие варианты, когда непосредственно воспринимающей мир стороны сознания нет совсем, а автор судит о мире, изображает мир или пытается определить его законы, опираясь только на существующие в обществе взгляды, законы, положения. В этом случае, если в науке и возможны положительные результаты, то в области искусства ничего являющегося подлинным искусством не будет создано.

«Первый» тип авторского сознания – это сознание, открытое для мира (в том числе – и духовного), это – основной признак таланта, но важно также, чтобы художник имел и веру, верную духовную ориентацию, иначе в его «открытость» придут мысли и образы совсем не от Бога.

Любить творение, видеть его богосозданную красоту и передать эти красоту и любовь – вот одно из основных предназначений искусства. Одно из основных, но не единственное. Человек смертен. Этого быть не должно, но переживание и продумывание собственной смерти должно быть обязательно. На путях рефлексии, самосознания и самопознания рождается личность, то (точнее, тот или та), что (кто) будет жить вечно. Творчество – это еще и самопознание. Пронзительно открытие абсолютной Любви, пронзительно, потому что переживание Ее наталкивается на кажущийся абсурд смерти и конца всего. Человек должен иметь волю, чтобы противостоять этому абсурду, чтобы творить. Культура творится человеком не столько для физического выживания, сколько для выживания духовного. Утрата духовного поиска (даже если мы знаем, что и где искать, все равно – поиск остается) неизбежно приводит к деградации и вырождению как отдельные личности, так и целые народы, общества.

Культура, традиционно понимаемая двояко, как совокупность всего, что создано конкретным народом, обществом в определенную эпоху, или же в узком смысле – произведений литературы, философии и искусства, всегда обусловлена мировоззрением художника-мыслителя-творца; мировоззрением действующей, думающей, творящей личности и напрямую зависит от тех целей и идеалов, которые эта личность имеет в виду, которым она, сознательно или бессознательно, служит.

Человек изначально был наделен не только разумом (словом) и способностью любить, но и свободной волей, которая и привела его к отпадению от Творца. Бог – Слово, воплотившись, освободил человека от рабства греху, сделал свободным от «диктата» падшей природы. Творчество – акт свободы человека, свободы от опосредованности чем-либо, свободы от стереотипов и клише, господствующих в то или иное время в том или ином обществе, но человеческая свобода антиномична. Она тем полнее и продуктивнее, чем более человек направлен к Богу, ищет Его, или же нашел и следует Его заповедям, является частью Его Церкви, выполняет Его Закон. Вырваться на «творческий простор» на самом деле – прийти к Богу, в Церковь; свобода, понимаемая как вседозволенность, – иллюзия свободы, а на деле, по слову апостола, – рабство греху: «…Когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности» (Гал., 6, 20). Человек настолько свободен, насколько пребывает в воле Божией. Но пребывание это может быть и неосознанным, стихийным. В силу того, что, по слову Тертуллиана, каждая «душа по природе – христианка». Блаженный Августин, воспевая Бога и молясь, в своих «Монологах» писал: «Тебя призываю, Бога истинного, в Котором, от Которого и через Которого истинно все, что истинно; Бога мудрости, в Котором, от Которого и через Которого мудрствует все, что мудрствует; Бога добра и красоты, в Котором, от Которого и через Которого все добро и прекрасно; Бога умного света, в Котором, от Которого и через Которого разумно сияет все, что сияет разумом…»[5]. Св. Климент Александрийский учил, что «все, что есть хорошего в мире, принадлежит нам, христианам». Подлинное творчество приобщает человека к духовному миру через духовную свободу, если в художнике живет любовь. Поэтому лучшие образцы произведений мировой культуры – проявления души-христианки, тонко чувствующей красоту и стремящейся осмыслить окружающий мир. «Даже если художник не является сознательно верующим, но одарен внутренним зрением и пишет, честно следуя ему, проникаясь сочувствием к сотворенному миру и с благодарением его принимая, то в своем видении и отображении он постигает Бога. И весть, которая от Бога посылается человечеству через художника, есть высказанное на языке форм и красок откровение о грядущем Царстве славы»[6]. Можно говорить о том, что подлинная культура – результат сотворчества Бога и человека, основание не только для земного осмысленного и гармоничного бытия человеческого общества, но и для постижения Бога – Творца всякого смысла и гармонии.


[1] Священноинок Симеон (Дурасов). Надежда творения // Крылья голубиные : Альманах православных христиан. 2005. № 2. С. 10.

[2] Св. Ириней Лионский. Пять книг обличения и опровержения лжеименного знания // Творения. М., 1996. С. 368.

[3] Афанасий Великий, святит. Слово о воплощении Бога-Слова и о пришествии Его к нам во плоти // Творения : в 4 т. Т. 1. М., 1994. С. 2

[4] Священноинок Симеон (Дурасов). Указ. соч. С. 24.

[5] Блаженный Августин. Монологи // http://www.svitlo.net/nasled/awgust/monolog./htm.

[6]Священноинок Симеон (Дурасов). Указ. соч. С. 26.

Комментарии

  1. # · Апр 14, 03:24

    Это из серии “кладбище науки”?)

    — cmd

 
 



О тексте О тексте

Дополнительно Дополнительно