Пресуппозиции в логике и лингвистике

Философия: в поисках онтологии: Сборник трудов Самарской гуманитарной академии. Вып. 5. – Самара: Изд – во СаГА, 1998.– стр 236-255.

Л. А. Наумова

 

В последние годы понятие пресуппозиции (использована калька с английского «presupposition» – предположение) стало распространенным и одним из наиболее часто встречающихся в логико–философской и лингвистической литературе. Среди российских исследователей это понятие мы находим в основном у лингвистов [1, 2], рассматривающих пресуппозиции как средство лингвистического анализа высказываний естественного языка. Однако понятие пресуппозиции может с успехом применяться для решения ряда логико–философских проблем: например, для анализа смысла и значения выражений, для исследования некоторых семантических парадоксов, для контекстуального анализа высказываний.

Нам представляется важным использование понятия пресуппозиции для решения ряда проблем теории значения языковых выражений. Так, пресуппозиции выражения помогают определить смысловое значение данного выражения, поскольку в пресуппозициях в неявном виде содержится информация, знание об объекте речи.

В связи с обращением логиков к исследованию естественных языков встает задача рассмотрения пресуппозиций как одного из компонентов высказывания. Анализ пресуппозиций высказывания может помочь в решении тех трудностей, которые связаны с теорией значения, а именно: при рассмотрении принципа взаимозаменимости пресуппозиции привлекают внимание как средство анализа неэкстенсиональных контекстов.

Кроме того, пресуппозиции играют важную роль в дискуссиях и диалогах. При анализе этих форм речи, тогда, когда высказывание должно быть не просто сделано, но и воспринято собеседником, необходимо учитывать те скрытые, неявные предпосылки, которые содержатся в каждом предложении, каждой реплике. Только при верной оценке пресуппозиций каждым из собеседников возможно полноценное общение.

Выделение понятия пресуппозиции в логике.

Определение пресуппозиции П. Стросоном

Термин «пресуппозиция» обозначает предпосылку, предположение, преддопущение высказывания, то есть то, что неявным образом скрыто в высказывании. Каждое высказывание имеет свои пресуппозиции. Делая утверждение о том или ином предмете (явлении), осознанно или неосознанно, говорящий демонстрирует какое–то уже существующее знание об этом предмете (явлении). Каждое высказывание допускает, предполагает некое суждение. Например, в высказывании «Вальтер Скотт является автором "Веверлея"» такой предпосылкой служит суждение «Существует автор "Веверлея"». Эта же пресуппозиция присутствует в вопросе «Кто является автором "Веверлея"?», и в модальном высказывании «Возможно, что Вальтер Скотт является автором "Веверлея"», и в отрицательном высказывании «Вальтер Скотт не является автором "Веверлея"».

Логики пришли к выделению пресуппозиций в высказываниях еще в прошлом веке, хотя точного определения пресуппозиций тогда не было. Так, один из основателей логической семантики Г. Фреге, имея в виду, что кроме смысла и денотата существует еще нечто, писал: «Смысл и денотат знака следует отличать от соответствующего этому знаку представления. Если денотат знака – это вещь, данная нам в ощущениях, то мое представление об этой вещи есть внутренний образ, возникший у меня на основе моих впечатлений от этой вещи, а также в результате моей деятельности, физической и мыслительной, связанной с этой вещью» [3, с. 185]. Г. Фреге предлагал различать то, что утверждается в высказывании, и то, что предполагается. Например, в высказывании «Кеплер умер в нищете» предполагается, что имя «Кеплер» означает некоторый денотат. Иначе говоря, в данном высказывании предполагается, что существовал такой человек, как Кеплер. Однако, по мысли Г. Фреге, это предположение не является собственной частью высказывания, а лишь условием наличия у него истинностного значения. Если такая пресуппозиция не удовлетворяется, то есть референта имени не существует, то высказывание лишено истинностного значения, хотя и является осмысленным. Можно заключить, что Г. Фреге выделял пресуппозицию как предложение, осуществляющее референцию к имени и обеспечивающее наличие у предложения истинностного значения.

Обычно исследователи семантической теории Г. Фреге не учитывают этот аспект его учения. А ведь Г. Фреге, как признают лингвисты, является одним из первых, обративших внимание на пресуппозициональный аспект в логическом анализе смысла и значения предложения. Именно Г. Фреге привлек внимание логиков и лингвистов к выделению и изучению пресуппозиций, их роли и значения. Понимание Г. Фреге пресуппозиций является еще узким, ограничивается лишь пресуппозициями о существовании предмета референции (экзистенциальными). Однако несомненной заслугой Г. Фреге является выделение пресуппозиций в высказываниях, рассмотрение их функций в установлении наличия у высказывания истинностного значения.

Позднее, понятие пресуппозиции занимает центральное место в критике П. Стросоном расселовской теории дескрипции. Предложения с пустыми дескрипциями, и следовательно с ложными пресуппозициями, Б. Рассел предлагает рассматривать как ложные [4]. П. Стросон убедительно показывает, что анализ таких предложений в качестве ложных высказываний ведет к нарушению логических законов [5, 6, 7]. П. Стросон считает, что если пресуппозиция высказывания ложна, то высказывание не имеет истинностного значения, то есть не является ни истинным, ни ложным. Происходит, как писал У. Куайн, «истинностный провал».

П. Стросон определяет пресуппозицию следующим образом: предложение P предполагает предложение S (то есть предложение S является пресуппозицией предложения P), если истинность S является необходимым условием для того, чтобы P имело истинностное значение [6].

Заметим, что истинность пресуппозиции является необходимым, но не достаточным условием наличия у предложения истинностного значения. Например, для того, чтобы предложение

                «Нынешний король Франции лыс»                                            (1)

имело истинностное значение, то есть было бы истинным или ложным, необходимо, чтобы предложение

                «Существует нынешний король Франции»,                             (2)

являющееся пресуппозицией предложения (1), было истинным. То есть из предложения (1) следует предложение (2), но не наоборот. Это, очевидно, связано со степенью информативности высказывания и его пресуппозиции. Высказывание (1) содержит больше информации, чем его пресуппозиция (2).

В дальнейшем логики и лингвисты разделились на две группы: принимающие теорию «истинностного провала», то есть считающие, что ложность пресуппозиции ведет к «истинностному провалу», поскольку высказывание не имеет истинностного значения (У. Куайн, Дж. Остин, Л. Линский, Д. Купер); и принимающие «теорию ложности», то есть считающие, что ложность пресуппозиции ведет к ложности самого высказывания (Б. Рассел, М. Даммет, Р. Ханкок). Кроме того, имеются попытки совместить эти теории на основе анализа субъектно–предикатной структуры предложения (К. Доннелан).

Как известно, в традиционной логике в предложении выделяются субъект, осуществляющий идентифицирующую функцию к определенному объекту; и предикат, приписывающий этому объекту определенные свойства. Если предикат не выполняет свою функцию предписывания, то все выражение считается ложным. К. Доннелан предлагает рассматривать истинностную характеристику предложения в зависимости от способа членения предложения [8]. Если ложность пресуппозиции, то есть неудача референции, относится к субъектному выражению, то можно считать все предложение не имеющим истинностного значения. Если предикатное выражение терпит неудачу референции (то есть ложность пресуппозиции означает отсутствие у предикатного выражения референта), то все предложение является ложным, т. к. предикат не выполняет функцию приписывания свойства объекту. Например, в предложении

                «Нынешний король Франции – Ширак»                  (3)

можно в качестве субъекта рассматривать выражение «нынешний король Франции». Тогда предложение (3) не имеет истинностного значения, т. к. пресуппозиция о существовании нынешнего короля Франции ложна. Если же это выражение рассматривать в качестве предиката, то все предложение будет ложным, поскольку предикат ложен, а пресуппозиция о существовании субъекта предложения – Ширака – истинна. Можно рассмотреть случай, когда, кроме S и P, вычленяется связка: «Ширак является нынешним королем Франции». В таком случае, структура этого предложения имеет вид: F(a, b), где F – двухместный предикат «являться», «a» и «b», соответственно, его аргументы – «Ширак» и «нынешний король Франции». Так как один из аргументов имеет ложную пресуппозицию, то все предложение не имеет истинностного значения.

Следует отметить, что в поздних работах П. Стросон фактически поддерживает идею рассмотрения истинностного значения предложения в зависимости от субъектно–предикатного его членения. Такой подход к анализу истинностного значения предложения интересен и, несомненно, очень удобен для анализа простых категорических суждений. Однако возникает вопрос, насколько приемлемым является такой подход для определения логической валентности предложений неэкстенсионального характера (предложений знания, веры, убеждения и пр.), вопросительных и императивных предложений. Ответ на этот вопрос будет затруднителен.

Критерии для определения пресуппозиций

Традиционным является подход к пресуппозициям высказывания как к предложениям, описывающим ту или иную ситуацию. Например, в высказывании

                «Джон перестал бить своего отца»                                             (4)

пресуппозицией является суждение

                «Джон бил своего отца»,                                                               (5)

от истинности которого зависит наличие истинностного значения у высказывания (4). Но если для простых предложений довольно легко обнаружить пресуппозицию, то для вопросительных и императивных предложений, обещаний и пожеланий, для предложений со сложным подчинением сделать это значительно труднее. Критерий истинности для них не всегда срабатывает, т. к. в ряде случаев трудно бывает говорить об истинности предложения (например, об истинности вопросов, команд, просьб и т. д.). Поэтому встает вопрос о критериях, позволяющих определять некоторые высказывания как пресуппозиции.

Выделяя критерии для определения пресуппозиций, в первую очередь следует сказать о так называемом критерии «отрицательности», согласно которому предложение является пресуппозицией, если оно логически следует как из самого высказывания, так и из его отрицания. То есть S является пресуппозицией предложения P, если и только если P>S и  'P>S.

Рассматривая критерий «отрицательности», мы считаем необходимым пояснить, как понимается отрицание. Мы учитываем два понимания отрицания: предложение отрицается тогда, когда 1) предложение является ложным или 2) предложение не является ни истинным, ни ложным. Очень часто смешивают эти два понимания, однако их следует различать – не всякое предложение, которое не является истинным, ложно, то есть (Р ≠ ист) ≠ (Р ÷ лож). Тогда отрицание можно ввести двумя способами:

1. ('Р ÷ ист) = (Р ÷ лож),

2. ('Р ÷ ист) = (Р ≠ ист).

Очевидно, что эти два способа введения отрицания отличаются друг от друга. В первом случае отрицание истинного предложения означает, что это предложение не является истинным, то есть оно ложно. Во втором случае предложение также не является истинным, но относительно его ложности мы ничего не можем сказать. Оно может оказаться как истинным, так и ложным, то есть

2а. (Р ≠ ист) = [(Р ÷ лож) ^ (Р ≠ ист ^ Р ≠ лож)].

Второе понимание отрицательного высказывания шире, оно выходит за рамки двузначной логики.

Рассмотрим, как понимается отрицание в определении пресуппозиции П. Стросона: предложение S является пресуппозицией предложения P, если истинность S является необходимым условием наличия у P истинностного значения. Другими словами, S – пресуппозиция P, если P > S и 'P > S, то есть P 'P > S. Очевидно, что 'P понимается как ложность предложения P, то есть (P ? лож), поскольку в определении говорится о том, что истинность S обеспечивает истинность или ложность P. Тогда можно записать пресуппозициональ–ное условие как

3. [(P ÷ ист) (P ÷ лож)] > (S ÷ ист).

Допустим, мы принимаем 'P как 2а. Тогда пресуппозициональное условие имеет вид:

(P ÷ ист) [(P ÷ лож) (P ≠ ист ^ P ≠ лож)].

По закону дистрибутивности дизъюнкции имеем:

(P ÷ ист) (P ÷ лож ^ P ≠ ист) (P ÷ лож ^ P ≠ лож),

то есть

(P ÷ ист) (P ÷ лож ^ P ≠ ист).

По тому же закону получаем:

(P ÷ ист ^ P ÷ лож) (P ÷ ист ^ P ≠ ист), то есть

(P ÷ ист) ^ (P ÷ лож).

Мы получили противоречие, предложение не может быть одновременно истинным и ложным. Таким образом, наше исходное допущение о том, что

'P понимается как (P ÷ лож) ◊ [(P ≠ ист ^  P ≠ лож)],

неверно, и в пресуппозициональном условии (P ◊ 'P > S) 'P понимается как ложность предложения P. Мы показали, что в том случае, если пресуппозициональное условие не нарушено, то есть если пресуппозиция высказывания – истинное предложение, для логического анализа предложения достаточно двузначной логики, где 'P понимается как (P ÷ лож), то есть каждое предложение должно принадлежать классу либо истинных, либо ложных высказываний. Однако встречаются предложения с ложными пресуппозициями, для анализа которых требуется привлекать трехзначную логику, в которой наряду со значениями «истинно» и «ложно» имеется и третье значение – «ни истинно, ни ложно».

Выше мы показали, что предложение, содержащее ложную пресуппозицию, не является ни истинным, ни ложным, т. е.

4. 'S > '(P ◊ 'P).

Поскольку мы рассматриваем еще одно значение предложения – «ни истинно, ни ложно», то отрицание следует понимать как 2а.

Допустим, мы принимаем точку зрения Б. Рассела, который считает, что ложность пресуппозиции высказывания ведет к ложности самого высказывания. Наша логика является двузначной, т. е. предложение может быть либо истинным, либо ложным, а отрицание понимается как

('P ÷ ист) = (P ÷ лож).

Тогда выражение 4 можно записать как

'S > ' (P ÷ ист ◊  P ÷ лож) или

'S > (P ≠ ист ^ P ≠ лож).

Но тогда, в силу двузначности логики,

(P ≠ ист) = (P ÷ лож).

В таком случае мы имеем 'S > (P ÷ лож ^ P ≠ лож), то есть получили противоречие.

Следовательно, в случае ложной пресуппозиции отрицание высказывания следует понимать шире, чем принадлежность этого высказывания к классу ложных высказываний. Отрицание предложения в этом случае следует понимать как отсутствие у высказывания истинностного значения. Поэтому мнение Б. Рассела о том, что ложность пресуппозиции высказывания ведет к ложности самого высказывания, является неприемлемым. Ложность пресуппозиции ведет к тому, что высказывание не входит в класс истинных или ложных высказываний.

Критерий «отрицательности» хорошо работает в определении пресуппозиций вопросов, просьб, команд, обещаний и других речевых актов. Например, для фразы «Закройте дверь!» одной из пресуппозиций является суждение о наличии открытой двери. При отрицательном преобразовании этой фразы пресуппозиция остается прежней – предложение «Закройте дверь!» предполагает, что дверь открыта; предложение «Не закрывайте дверь!» также предполагает, что дверь открыта. «Критерий отрицательности» для выделения пресуппозиций рассматривался как логиками, так и лингвистами (Г. Фреге, Б. Ван Фрассен, Ч. Филлмор, Т. Тодоров, О. Дюкро, Д. Купер, Н. Д. Арутюнова).

В качестве другого критерия для выделения пресуппозиций мы предлагаем «интеррогативный критерий». Суть его заключается в интеррогативном преобразовании выражения: утверждаемая часть ставится под сомнение, а пресуппозиции остаются неизменными. Например, при интеррогативной трансформации предложения «Сократ болен» в вопрос «Болен ли Сократ?», утверждаемая часть предложения – сообщение о болезни Сократа – ставится под сомнение. Смысловые компоненты предложения, выраженные его пресуппозициями о существовании и единственности Сократа, остаются прежними. Предмет сообщения – болезнь Сократа, то есть то, о чем утверждается в предложении, является предметом вопроса, то есть тем, о чем спрашивается в вопросе. Пресуппозиции же остаются неизменными и в предложении, и в вопросе.

Интеррогативная трансформация помогает определить пресуппозиции предложения как нечто данное, очевидное в предложении, т. к. очевидное не утверждается и не может ставиться под сомнение, а изначально присутствует в предложении. О. Дюкро пишет, что пресуппозиции «развертывают между собеседниками мир представлений. Они устанавливают интеллектуальный универсум, который лежит в основе диалога. Пресуппозиции выражения являются видом контекста, но не внешнего, а внутреннего» [9, с. 40–41]. Очевидно, что О. Дюкро имеет в виду семантические пресуппозиции высказывания, выражающие его смысл, описывающие то положение дел, о котором сообщает высказывание.

Подобно отрицательной и интеррогативной трансформациям действует и модальная трансформация предложения. При введении модального оператора пресуппозиции высказывания остаются прежними, не меняются. Рассмотрим предложение (4). Применение данных критериев позволяет выделить пресуппозицию предложения, то есть то содержание предложения, которое не меняется при трансформациях:

1. «Джон не перестал бить своего отца»,

2. «Джон перестал бить своего отца?»,

3. «Джон, возможно, перестал бить своего отца».

Проанализируем механизм действия отрицательного, интеррогативного и модального преобразований предложения. Очевидно, что любое из указанных преобразований изменяет лишь значение (смысл) предложения, но не затрагивает его содержания в целом. Например, смысл предложения 1 – отрицание данного факта, смысл предложения 2 – вопрос о данном факте, смысл предложения 3 – возможность данного факта. (Заметим, что в данном анализе представленные выше предложения 1, 2, 3 мы рассматриваем как речевые акты, поэтому их смысл – это смысл предложений как речевых актов.) Содержание предложения (вопроса, отрицания) остается прежним. Например, в приведенных предложениях содержание – то, что существует Джон, его отец, что Джон бил своего отца, – не меняется. Поскольку содержание предложения выражается не только в явной форме, но и имплицитно, то есть в его пресуппозициях (в данном случае в пресуппозициях о существовании Джона, его отца, о том, что Джон бил своего отца), постольку пресуппозиции остаются прежними при трансформации предложения. Таким образом, константность пресуппозиций наблюдается при отрицательных, интеррогативных и модальных преобразованиях предложения, и каждое из таких преобразований может рассматриваться как способ определения пресуппозиций в предложениях. Следовательно, константность пресуппозиций является одним из свойств, позволяющих выделить общее семантическое содержание в предложениях разных наклонений.

Понимание пресуппозиций в лингвистике

Интерес к пресуппозициям в современных логических и лингвистических исследованиях обусловил появление различных точек зрения на это понятие, различных подходов к определению того, что считать пресуппозицией высказывания. Большой интерес это понятие вызывает у лингвистов, в работах которых оно наиболее часто встречается и является достаточно разработанным. «Короткий взгляд на последние работы в лингвистике обнаруживает, что центральную роль получило понятие пресуппозиции», – пишет Д. Купер [10, с. 32]. Т. Тодоров замечает, что «анализ пресуппозиций является самым значительным вкладом, который был сделан в лингвистическую семантику за последние годы» [11, с. 10]. «Понятие пресуппозиции, – говорит Е. Хайкова, – до сих пор еще принадлежит к одному из широко обсуждаемых понятий в современной лингвистической литературе» [12, с. 85]. Однако лингвисты не выработали общего взгляда на пресуппозицию, и в различных лингвистических подходах понятие пресуппозиции определяется по–разному.

Определение пресуппозиции, сделанное П. Стросоном в 1950 году [6], в настоящее время стало классическим. Его широко используют логики, лингвисты, философы. И если П. Стросон, критикуя Б. Рассела и вводя понятие «пресуппозиция», имел в виду прежде всего предложение о существовании и единственности объектов, то в настоящее время в англоязычной лингвистической литературе появилось множество работ, распространяющих это понятие на различные выражения естественного языка. Многие лингвисты рассматривают пресуппозиции как утверждения о существовании и единственности объектов – экзистенциальные пресуппозиции (Ч. Филлмор, К. Доннелан, О. Дюкро, Д. Купер, Л. Линский). Другие говорят о пресуппозициях фактивных предикатов (например, предложение «Джон удивился, что Фред решил задачу» имеет пресуппозицию «Фред решил задачу», осуществляющую референцию к факту (П. и К. Кипарские)). Некоторые лингвисты анализируют пресуппозиции обещаний и приказов (Ч. Филлмор, Т. Тодоров). Так, в фразе «Закройте дверь!» Ч. Филлмор и Т. Тодоров выделяют две пресуппозиции:

1. Существование собеседника, которому можно отдать приказ,

2. Наличие открытой двери.

Основным смысловым компонентом фразы в таком случае является императив, выражающий желание говорящего видеть дверь закрытой.

Выделяя в императивных предложениях пресуппозиции, лингвисты тем не менее не проводят четкого различия между ними. Мы считаем, что в данном случае необходимо разделять пресуппозиции, определяющие условия, необходимые для данного речевого акта, то есть императива (прагматические условия), и пресуппозиции, связанные не с употреблением фразы, а вытекающие из ее лексического значения (то есть из ее семантического содержания). Например, из лексического значения слова «закройте» следует, что дверь открыта. При этом мы подчеркиваем, что такие пресуппозиции тесно связаны друг с другом и с основным содержанием фразы. Эта связь проявляется, например, в том, что изменение или отбрасывание хотя бы одного из содержательных компонентов меняет его содержание. Например, опустив пресуппозицию о наличии открытой двери, мы получим некорректное предложение «Закройте дверь!», то же произойдет и в случае невыполнения первой пресуппозиции, описывающей условия речевого акта. Однако говорить здесь о пресуппозиции как необходимом условии истинности высказывания, на наш взгляд, будет не совсем верно. Предложения в императивном или интеррогативном наклонении, предложения с модальными операторами трудно оценивать как истинные или ложные. Поэтому подобные предложения, содержащие ложную пресуппозицию, мы предлагаем называть некорректными.

Широко распространено в лингвистике применение поня–тия пресуппозиции в семантическом анализе сложных высказываний (А. Бейкер, О. Дюкро, Дж. Лаков, П. и К. Кипарские, Д. Купер). Так, А. Бейкер анализирует различия между сложносочиненными и сложноподчиненными предложениями на основе понятия пресуппозиции [13]. Дж. Лаков использует пресуппозиции, рассматривая семантические связи в сложносочиненном предложении [14]. Роль пресуппозиций в учении об актуальном членении предложения анализируют П. и К. Кипарские [15]. Пресуппозиции при этом выступают как коммуникативно–значимые части предложения, что позволяет рассматривать семантические свойства разных элементов предложения, вычленяемых в процессе актуального (формально–синтаксического) членения предложения.

Существует еще одно понимание пресуппозиций в лингвистике: пресуппозиции рассматриваются как свойства слов (Ч. Филлмор, Т. Тодоров). Существительные, употребляемые обычно в роли предикатов, имеют четко выраженное деление своего значения на утверждаемое и подразумеваемое (пресуппозиции). Например, существительное «холостяк» предицирует свойство «быть неженатым». Его значение можно разделить на «мужчина» (S) и «неженатый» (P). При этом в роли предиката выступает утверждаемая часть слова, выполняющая предицирующую функцию – «неженатый», а субъектом является пресуппозиция «мужчина», идентифицирующая объект. В случае отрицания – «не холостяк», меняется лишь предицирующий компонент, а пресуппозиция – «мужчина» – остается прежней. Отметим, что пресуппозициями в данном случае могут быть и такие смысловые компоненты данного слова, как «человек», «взрослый». Однако они являются второстепенными по отношению к «центральной» пресуппозиции («мужчина»), вытекают из нее. Пресуппозициональное содержание таких слов является общим семантическим элементом субъекта и предиката.

Кроме того, пресуппозиции используются в лингвистике при анализе синонимичных слов. Например, Ч. Филлмор показывает, что синонимичные глаголы оценочного действия (например, «осуждать» и «обвинять») могут различаться лишь распределением семантического содержания между пресуппозицией и утверждаемым компонентом слова [16].

Интересные результаты получены лингвистами при вве–дении понятия пресуппозиции в теорию речевых актов, где особое место занимают прагматические, ситуативные, синтагмативные пресуппозиции (Ф. Киефер, Э. Кинан, Дж. Лайнз). «Насколько я могу судить, – пишет Ф. Киефер, – концепция пресуппозиций высказывания является весьма многообещающим шагом в направлении к новой теории речи» [17]. Во многих лингвистических исследованиях под пресуппозициями понимают условия, необходимые для успешной коммуникации, – прагматические пресуппозиции. Например, Ч. Филлмор пишет: «Под пресуппозициональным аспектом ситуации вербальной коммуникации я подразумеваю те условия, которые должны быть удовлетворены, прежде чем употребляется предложение» [16, с. 120]. Подобной точки зрения придерживается Н. Д. Арутюнова, рассматривая прагматические (или ситуативные) пресуппозиции как те «предпосылки и предварительные условия, которые, не входя в языковое значение высказывания, создают почву для его употребления и позволяют достигнуть коммуникативной цели» [18]. Такими условиями является, например, то, что участники коммуникации понимают друг друга, знают язык, не больны, не шутят и т. д. Э. Кинан в качестве прагматических пресуппозиций рассматривает статус, вид отношений, пол, возраст, отношение поколений среди участвующих в коммуникации; среди участвующих в коммуникации и индивидов, упоминаемых в предложении; местонахождение участников речевого акта и самих предметов, упоминаемых в предложении; время и т. д. Он пишет: «Пресуппозиции – это условия, ко–торым должен отвечать мир для того, чтобы высказывание могло быть воспринято в его прямом смысле» [19, с. 49]. Подобным образом подходят к пресуппозициям Д. Лангендон, Х. Сэвин, Т. Тодоров, О. Дюкро, Ф. Киефер (ситуативные пресуппозиции), Дж. Серль («входные и выходные условия»), Дж. Остин («условия удачи»).

Прагматические пресуппозиции используются лингвистами достаточно широко: в теории речевых актов, в коннотативной семантике, при изучении диалогической речи, в определении правил употребления слов.

Нельзя не сказать еще об одном понимании пресуппозиций лингвистами – это так называемые «синтагмативные» пресуппозиции. В этом случае под пресуппозициями понимается совместная встречаемость смысловых единиц в тексте, что распространяется не только на отношения между словами (управление глаголами, существительными, прилагательными – «строить дом», «резать ножом», «птица летит», «голубое небо» и т. д.), но и на отношения между предложениями (Дж. Лайнз [20]). Например, предложение «Б отвечает А» имеет пресуппозицию «А спрашивает Б». Такое понимание пресуппозиций представляется нетрадиционным, специфическим. Пресуппозиции такого рода соотнесены с временной последовательностью и являются своего рода «ожиданием наоборот». В лингвистике синтагмативные пресуппозиции применяются для изучения структуры связного текста, кон–текстуальных условий употребления предложения.

Понятие пресуппозиции нашло применение и в теории порождающих грамматик. В частности, в этой лингвистической концепции пресуппозиции используются как семантические правила (ограничения) сочетаемости слов (Д. Мак–Коли [21]). При этом пресуппозиции ограничивают область возможных референтов слова. Например, прилагательное «холостой» может применяться лишь к взрослому мужчине.

Мы показали, что различные понимания пресуппозиции, рассматриваемые лингвистами, отличаются от соответствующих логических представлений. Можно выделить три плана употребления понятия пресуппозиции в лингвистике:

1. Пресуппозиции о существовании и единственности объекта (то, что мы называем семантическими экзистенци–альными пресуппозициями).

2. Пресуппозиции как свойства слов (в основном, существительных, выполняющих предикатную функцию).

3. Пресуппозиции как прагматические (не лингвистические) условия коммуникации.

Лингвисты, в той или иной степени, используют эти три аспекта употребления понятия пресуппозиции. Наиболее полно в лингвистике рассматриваются прагматические пресуппозиции, которые понимаются очень широко. В качестве прагматических пресуппозиций в лингвистике выступают условия эффективности речевого акта, ситуативные, фактические пресуппозиции; синтагматические пресуппозиции, обеспечивающие семантическую детерминацию одного слова или предложения другим словом или предложением; пресуппозиции как представления говорящего о степени осведомленности адресата речи. Отметим, что понимание лингвистами пресуппозиций в прагматическом плане, как условий успешной коммуникации, сходно с логическим представлением пресуппозиций, используемым в логико–прагматическом анализе высказываний.

Пресуппозиции в логике.

Отличие от лингвистического подхода

      Для логиков характерно обращение к понятию «пресуппозиция», во–первых, при установлении истинностного значения предложения; во–вторых, при выделении разных типов логических отношений между предложениями; в–третьих, при рассмотрении прагматического фактора в логико–семантическом анализе предложений. Рассмотрим, что понимается под пресуппозициями в логике:

1. Пресуппозиция – семантическое условие наличия истинностного значения предложения.

2. Пресуппозиция – особый вид логических отношений между предложениями.

3. Пресуппозиция – некоторое прагматическое условие, необходимое для успешной коммуникации.

Таким образом, логики, в отличие от лингвистов, наряду с пониманием пресуппозиции как представления о существовании объекта и его единственности, рассматривают пресуп–позиции как особый вид логических отношений между высказываниями. Данное понимание пресуппозиций является, на наш взгляд, характерным для логики. Пресуппозиция в таком аспекте определяется как разновидность отношения логического следования наряду с импликацией.

Одним из немногих авторов, анализирующих понятие с этой точки зрения, является Б. Ван Фрассен [22, 23]. Его внимание привлекает понятие пресуппозиции и те отношения, которые возникают между пресуппозицией и импликацией. Б. Ван Фрассен пытается выявить различия между пресуппозицией и импликацией и результаты своего анализа использует для решения семантических парадоксов.

В основу своего понимания пресуппозиции Б. Ван Фрассен кладет определение пресуппозиции, данное П. Стросоном: «P предполагает S (то есть S является пресуппозицией P), если и только если 1) P – истинно, то S – истинно; 2) P – ложно, то S – истинно» [6, с. 175]. То есть пресуппозиция отличается от импликации тем, что истинность пресуппозиции S следует как из истинности, так и из ложности высказывания P; в то время как при импликации из истинности P следует лишь истинность S. Иначе говоря, S – пресуппозиция P, если и только если P > S и 'P > S , в случае импликации выполняется лишь P > S. Кроме того, различие импликации и пресуппозиции проявляется еще в том что, если modus ponens выполняется как для импликации, так и для пресуппозиции, то modus tollens выполняется лишь для импликации, но не для пресуппозиции. Рассмотрим эти случаи:

В случае с modus ponens:

– для импликации   P>S,P/S

– для пресуппозиции   P предполагает S,P/S

В случае с modus tollens:

– для импликации P>S,'S/'P

– для пресуппозиции этот модус не выполняется, поскольку при ложности пресуппозиции ('S) высказывание (P) не является ни истинным, ни ложным. Напротив, вывод: P предполагает S,'P/S выполняется для пресуппозиции, но не выполняется для импликации.

Пресуппозиция и импликация имеют нечто общее, и это общее Б. Ван Фрассен называет «влечением в силу необходимости», а именно: P необходимо влечет S, если и только если всякий раз, когда P истинно, S тоже истинно. Очевидно, что такое отношение логического следования наблюдается как при импликации, так и при пресуппозиции: если P имплицирует S или если P предполагает S, то мы можем сказать, что из P следует S. Поэтому определение пресуппозиции можно переформулировать: P предполагает S, если и только если 1) из P следует S, 2) из 'P следует S.

      Необходимо заметить, что если S будет выражать некое универсально действующее условие, то, естественно, каждое предложение будет предполагать его. Таким образом, согласно Б. Ван Фрассену, как импликация, так и пресуппозиция выражают отношение логического следования.

      Основным различием в концепциях логиков и лингвистов является, на наш взгляд, различие в понимании пресуппозиций как семантических условий наличия у предложений истинностного значения. Заметим, что во многих лингвистических концепциях, использующих то или иное понимание пресуппозиции, не рассматривается вопрос о последствиях ложности пресуппозиции. Но этот вопрос является одним из основных при рассмотрении пресуппозиций логиками. Как было отмечено выше, в логике ложность пресуппозиции ведет к тому, что предложение лишается истинностного значения. В лингвистике говорят не о ложности, а об отсутствии пресуппозиции или о ее нарушении. Нарушение пресуппозиции, считают лингвисты, ведет к появлению в речи высказываний с пустой референцией. При этом, очевидно, имеются в виду семантические пресуппозиции о существовании и единственности объекта референции. С лингвистической точки зрения ложность семантических пресуппозиций делает предложение некорректным, неправильным. Отсутствие прагматических пресуппозиций, считают лингвисты, ведет к нарушению речевого акта. «Провал» пресуппозиции, понимаемой как свойство слова, в лингвистической литературе расценивается как «введение в заблуждение» [24]. При этом нарушение прагматических пресуппозиций ведет к тому, что адресат возражает против самого речевого акта (утверждения, вопроса, команды и пр.), в то время как нарушение семантических пресуппозиций ведет к тому, что собеседник возражает против содержания высказывания.

      Таким образом, наибольшее развитие и употребление пресуппозиции получили в лингвистике. Интерес лингвистов к пресуппозициям объясняется влиянием логико–философских концепций языка. К сожалению, в логике пресуппозиции рассматриваются недостаточно: понятие пресуппозиции лишь изредка встречается в качестве предмета рассмотрения в англоязычной литературе. Например, Б. Ван Фрассен использует понятие пресуппозиции для анализа семантических парадоксов типа «Лжец» [22]. В работах российских логиков это понятие не рассматривается. Однако в логическом плане пресуппозиции представляют большой интерес. Они имеют важное значение в логико–семантическом анализе выражений естественного языка, могут с успехом применяться для исследования неэкстенсиональных предложений, в анализе семантических парадоксов, для анализа контекста предложения, для разграничения разных типов логических отношений между высказываниями. Но для этого необходимо уточнение самого понятия пресуппозиции, систематизация пресуппозиций разных видов, исследование их роли в логическом анализе выражений естественного языка.

ЛИТЕРАТУРА

1. Арутюнова Н. Д. Лингвистические проблемы референции. В сб. «Новое в зарубежной лингвистике». М., № XIII, 1982.

2. Падучева Е. В. Понятие презумпции в лингвистической се–мантике. В сб. «Семиотика и информатика». М., № 8, 1977.

3. Фреге Г. Смысл и денотат. В сб. «Семиотика и информатика». М., № 8, 1977.

4. Рассел Б. Дескрипции. В сб. «Новое в зарубежной лингвистике». М., № XIII, 1982.

5. Strawson P. Introduction to Logical Theory. London, 1952.

6. Strawson P. On referring. In Caton E. (ed.) "Philosophy and ordinary language”. Urbana, 1963.

7. Стросон П. Идентифицирующая референция и истинностное значение. В сб. «Новое в зарубежной лингвистике». М., № XIII, 1982.

8. Доннелан К. Референция и определение дескрипции. В сб. «Новое в зарубежной лингвистике». М., № XIII, 1982.

9. Ducrot O. La description siantique des enonces francais et la notion de presupposition. "L’Homme”, v. 7, 1967.

10. Cooper D. Presupposition. "Language”, № 7, 1970.

11. Todorov T. Problies de l’enonciation. "Language”, № 7, 1970.

12. Hajcova E. On Some Aspects of Presupposition of Questions. In "Question and answers”. Dordrecht, 1983.

13. Baker A. Presupposition and types of clause. "Mind”, v. 65, 1956.

14. Lakoff G. Presuppositions and Relative Grammaticality. In "Studies in Philosophical Linguistics”, v. 1, № 1, 1971.

15. Kiparsky P. and C. Fact. In "Progress in linguistics”, The Hague–Paris, 1970.

16. Fillmore C. Types of lexical information. In "Studies in syntax and siantics”. Dordrecht, 1969.

17. Kiefer F. (ed.) Studies in syntax and siantics. Dordrecht, 1969.

18. Арутюнова Н. Д. Понятие пресуппозиции в лингвистике. ИАН ОЛЯ. Серия литературы и языка. № 1, 32, 1973.

19. Keenan E. Two kinds of presupposition in natural language. In "Studies in linguistic siantics”. N. J. 1971.

20. Lyons J. Introduction to Theoretical Linguistics. Cambridge, 1970.

21. МакКоли Дж. О месте семантики в грамматике языка. В сб. «Новое в зарубежной лингвистике». М., № 10, 1981.

22. Van Fraassen B. Presupposition, implication and self–reference. "Journal of Philosophy”. V. 65, 1968.

23. Van Fraassen B. Presupposition, super–valuations and free logic. In Lambert K. (ed.) "The Logical Way of Doing Things”, Yale University Press, 1969.

24. Garner R. Presupposition in philosophy and linguistics. In "Studies in linguistic siantics”. N. J., 1971.

Комментарии