17-18 октября в Самаре прошла конференция: "Реальность медиа и повседневность".

Читайте впечатления участников конференции от процесса и результата

С МЕСТА В КАРЬЕР:

быль об аллюрах философических,
на полях заволжских опробованных,
по случаю стола круглого, медийности посвященного

«Лошадью ходи, лошадью!» - универсальный совет всех стоящих рядом, смотрящих, завидующих, и конечно, знающих, куда да что, ритуальная подсказка родом из веселого шахматного детства. И пошли лошадью, и пошли лошади. И пошли философы на лошадях. И не просто пошли, поехали, поскакали, и Секацкий поскакал рысью на буденовской, рассекая воздух секущей своей фамилией, и Сивков, как сивка-бурка, на сивой, то есть белоснежной Волжанке (утихни ревность!) честно отработал весь путь вдоль полей и озер, что за Волгой, и Лишаев на лихом коне Парагвае – сразу после банных трансгрессий и прыжков в ледяную воду, и Разинов ни раз еще вспомнит Диву дивную, тракененскую девочку  Викторию,  что везла его впереди всех, аки атамана Стеньку, и Сериков с рысцы вдруг в галоп рванувший, как серый волк, но во время за повода дернувший и «тпррууу» издавший, и Лена с Сашей, по-хозяйски, по-инструкторски, тут же, у стремян бегущие, подбадривающие, за гостями присматривающие или своим примером, в седле сидючи, вперед зовущие. Не того поля ягода - философская братия, чтобы просто по домам срубовым, комфортным сидеть на заволжской турбазе с шахматным именем «Ладья», что на «Зеленой роще» расположена, чтобы просто так в конференцзале заседать за дубовым круглым столом да байки разные катать про несчастную-расчудесную и известную каждому реальность медиа, тематизировать ее да проблематизировать на все лады, и в такой перспективе и в сякой, то Иисуса вспоминая с его загадочной фактичностью, истину голого факта санкционировавшего, то цифирьку распроклятую, в наши фотики пробравшуюся, канву рассказов определившую, то японские чуждые нам анимационные фильмочки эротические, холодные, то хитроумные идеюшки культурные, автохтонные, прямо-таки трансцендентальные, то коварные ток-шоу, не к ночи будут помянуты, в уме прокручивать да анализировать, - нет, не того поля дисциплинарного, не того, и ни другого, а этого, самого что ни на есть философского поля, на нем и мысль скачет, как Гипотенуза, из одного угла в другой, еще невидимый нами, но угадываемый вдали, и копытом она бьет, как Мальвина, знать, на волю просится, характер строптивый показывая. Нет, не того нрава философское сообщество, чтобы просто так штаны да платья просиживать, науку настоящую тугодумную делая, усилие мысли воспроизводя, речами искусными воздух расписывая, видеоинсталяциями балуясь, моду обычную пресловутую, вездесущую, метафизикой сдабривая, - не сидится ему. Вот и отправляется оно на лодке весельной в кромешной тьме, как три мудреца из ирландского лимерика, к самому сердцу озера, за священным Граалем, и возвращается не смотря ни на что, то есть буквально ничего не разглядев в той самой середочке, лишь всплески рыбные прослушав, чтобы баранинку жаренную, горяченькую отведать, прямо с угольков снятую, да «апчхи» всему человечеству по флэшмобьи прокричать, да заценить по достоинству все это житие-бытие иваненковско-савенковско-корецкое, помещечье, трехглавое, своими руками выстроенное, смелое, уникальное, гостеприимное, поднять за него хорошие стопарики, да за вдохновителя-распорядителя (в)сего двухдневного этого дела философского, семинарского, коллективного, продуктивного, межвузовского, за с(г)лавного Серегу Лишаева, профессора-эстетика академического, друга закадычного, в баньке, как рис, пропаренного, на фотоаппарат жалующегося, модератора нашего застолья тематического. Нет, не того сорта философская когорта наша, самгушная кафедральная, да сагавская факультетская, да иногородняя петербургская и волгоградская, чтобы просто так прохлаждаться у великой могучей октябрьской прохладной реки, культурологические разговоры поддерживая, банкеты торжественные пережевывая, переваривая, листы павшие, желтые хрустящие перипатетически попинывая, шелестя ими, шурша, бабьим осеним летом, под выглянувшим и пригревающим лесным солнышком, не того она сорта, чтобы эстетику и этику запросто так одной рукой перемешивать, как манную кашу, и схемки-модельки поведенческие лютые, беспристрастные недооценивать, чтобы не возгордился чего доброго человек в свободе своей, воле вольной, дарованной ему природушкой амбивалентной. Все знают, все видят, а чего не знают, узнать хотят, чего не видят, так на то во все глаза глядят, как на Самару ночью с того берега – в огнях вся, светиться своими небоскребами, ландшафтами урбанистическими, манящими.

Вот и кончилась заварушка философская, потусторонняя, захватывающая, медийности многоликой посвященная, спелась песня, сказалось слово, но ведь не закончился-то диалог наш герменевтический, сугубо дружеский, человеческий, профессиональный,  междугородний, самой сути дела касающийся, нацеленный на нее, на реальность нашу повседневную, злополучную, с горем по полам проживаемую в счастье одинаково, а в несчастье по-разному.

Виталий Лехциер
свидетель сего, да участник,
не карьерный рост, но галоп предпочитающий,
прямо с места, так сказать, в карьер пробующий

 

 

Возможность острова, или почему мы остаемся в провинции

В отношении так называемой провинциальной философии существуют, по меньшей мере, два стереотипа, которые реализуют как сами провинциалы, так и жители столиц. Первый: мол, все лучшее у них (у нас) в столице, а в провинции в принципе нельзя философствовать. Второй: мы (они), провинциалы, уникальные, а там, в столицах, произошло насыщение, не позволяющие верно смотреть на мир. Очевидно, что эти стереотипы построены на фетишизации места. А что если не отделять провинцию от столицы, природу от города, а попытаться проследить некоторую связь между ними?

Именно в Самаре, в конкретной ситуации, на философском семинаре я смог убедиться, что подобные стереотипы не всегда работают. Вспомним, что философия начинается в провинции: в Милете, Эфесе и Элее. Смысл философии заключается в сохранении связи между колонией и метрополией. Именно изобретение абстрактного мышления позволило древним грекам поддерживать единство на всех уровнях. То, что это произошло в отдалении от центра так же удивительно, как если бы сегодня, Новокуйбышевск или Урюпинск (город в Волгоградской области) вдруг стали бы мировыми центрами диетологии.

На настоящем семинаре произошло даже некоторое удвоение провинции, так как он проходил не в городе, а на острове Зеленая Роща. Возможно, именно эта сконструированная локальность позволила нам вести плодотворный диалог об универсальном. Боги (или бытие?) благоволили к философам; погода была удивительной для октября. Теплое осеннее солнце, желтые листья на зеленой траве, прозрачная вода, восходы и закаты, летящая паутина индейского лета, – все это и многое другое позволило дистанцироваться от городских образов и звуков.

То, что является близким для нас в городской среде, в действительности, отдалено от нас. Там, в городе, медиа повседневности остаются неузнанными и неизвестными. На острове у нас была одна из немногих уникальных возможностей что-то узнать. Отсутствующие на острове медиа вдруг стали ближе и понятнее. Однако важно при этом было отстраниться на нужное расстояние, не приближаться к природе слишком близко, чтобы не впасть в архаику, граничащую с ленью. Каждый вечер и каждое утро мы стояли и смотрели на большой город на противоположном берегу.

Денис Сивков (Волгоград)

 



О тексте О тексте

Дополнительно Дополнительно

Смотрите также: